Вспомнить школу и поржать

Сегодня все пишут, говорят и смотрят про школу, и по большей части из того, что попалось мне, все как-то чересчур восхищенно, пузиристо умильно или, наоборот, грубо и хамовато. Я хочу выкрутиться приколами, ибо проигнорировать такую возможность - вспомнить школу и поржать - я не могу.

Что-то было и в начальных классах, но тамошнее помнится плохо, из смешного помню только то, что историю у нас вела дама очень экзальтированная, эмоциональная, с выпадами типа полуобморочного состояния, всхлипываний, ора на весь класс с хлесткими ударами линейки по учительскому столу. Сначала это было страшно, через месяц - смешно, мы даже немного специально ее злили, чтобы посмотреть, как она будет закатывать глаза и визжать - козе ясно, это куда забавнее, чем рисовать в картах путь какого-то там завоевателя или обводить границу СССР. Как-то идя по коридору с новенькой из нашего класса, я поделилась опытом: "Слушай, у нас историчка есть замечательная, если сидеть за партой и дуть в тетрадку, то она подойдет и станет дуть вместе с тобой, а потом станет громко орать, что ты глупостями занимаешься. Так вот, если спросить: "А вы зачем за мной глупости повторяете?", то потом она будет орать и махать руками. Мы ее зовем ласково - истеричка!". Собственно, давала я вполне житейские такие советы, не лишенные смысла, но прикол в том, что историчка в этот момент шла точно позади меня и все внимательно слушала. А потом она орала почти на всех, а на меня - ни разу.
Чтобы вы не думали, что учительница эта была отрицательным и глупым персонажем, обязательно скажу, что, когда против меня восстали все девчонки нашего 6 класса, именно эта "истеричка" не побоялась взять за проколотые уши дочек каких-то там советских начальников и оттащить их от меня в женском туалете, где меня почти ежедневно и старательно лупили, за то, что герой-любовник класса Игорь Федоров таскал мне портфель до дома. Эта историчка приходила разгонять моих одноклассниц в школьном дворе и пару раз даже доводила меня до дома, пока Игорек лупил девок самостоятельно))) А когда я в 7 классе переводилась в другую школу, эта учительница говорила мне очень теплые слова, пытаясь обнадежить и заверить, что в новой школе все будет ок и даже лучше.

В новой школе не было ок и было не лучше, но кое-что забавное случалось. Там все были умные и не дрались в туалетах. Это был несомненный плюс. Но, например, милейшая учительница английского языка совершенно не умела говорить по-русски, а я тогда из английского знала только, что лондон ис зе кэпитал оф грейт британ. Все. Далее я была способна только на реверанс или поклон. Я так маме и сказала: "Ма, она не русская, честно!". Родительница моя напряглась и пошла выяснять, отчего я туплю, как ослица, придя в школу, мама узнала, что туплю я по всем предметам сразу, кроме, пожалуй, литературы. Потому что я читала. Всегда и везде: дома, в транспорте, на переменах, на уроках. Главным образом на уроках. "Гойя" был куда привлекательнее химических молей и физических атомов, "Письмо незнакомки" выразительнее и пронзительнее геометрических фигур и забегов по школьному двору, "Старик и море" отчетливо выделялся на фоне россказней про микроорганизмы и простейших... и так до бесконечности.
Я читала запоем, и срыв был неминуем. нет, не у мамы. Мама все понимала, она, по-моему, была рада уже тому, что я научилась читать, вероятно, она надеялась, что я когда-нибудь прочту в книгах все то, что нормальные дети слушают на уроках.
Срыв случился сначала у учителя математики. Меня, милейшую девочку в бантиках, очках и тихую, аки Татьяна Ларина, мирно читающую с колен под партой, она терроризировала тем, что забирала книги. Она умудрилась забрать даже Маяковского, которого я читала, чтобы понять - что ж там растакого в штанах? Выхватив у меня с колен Маяковского, она слегка обалдела и даже, не подумав, спросила: "Ты и это читаешь?". Как было не ответить? "Вообще это классик, а вы с ним как-то неуважительно, не даете вот ребенку постигнуть глубину советской литературы". Я была с позором пригвождена к доске, где классические уравнения дали учителю возможность втоптать меня в смрадное болото царицы наук.
С книгами было много забавного. Учитель химии тоже не смогла избежать столкновения с ними. Каждому! Каждому в школе было известно, что я в химии понимаю, как мартовский кот в матанализе. И уж химичка-то должна была знать, что слово моль я воспринимаю только как вредное насекомое, жрущее старую бабушкину шубу. Как могло угораздить взрослого, образованного, вполне милого человека вызвать меня к доске, да еще во время урока, на который пришла посмотреть завуч? Я вообще не услышала, как меня вызывают. Я читала, когда моя соседка по парте больно ткнула меня острым, как гвоздь, локтем под ребро:
- Обалдела что ли? Больно же!
Заорала я на весь класс в гробовой тишине. Эти умники и умницы, веселые и читающие по правилам только дома в положенное время дети сидели в тишине и наблюдали уже минут 10, как упертая химичка зовет меня к доске, а я не слышу. Завуч была позади меня и хорошо видела, чем я занимаюсь. По-моему, она должна была не меня выводить из класса, а сделать выговор невнимательной учительнице, поскольку я не отвлекала учителя, не развлекала учеников, не лоботрясничала, а занималась полезным делом, и вот помешали как раз мне.
Впрочем, чтение в школьном коридоре было еще более увлекательным, потому что было более спокойным. Тихо. Пусто. И прочитываемые слова гулко отдавались в голове. Запоминается лучше. Чаще всего меня выгонял со своих уроков непонятный мне человек – учитель права или чего-то еще. Удивительный дядька такого представительного вида: всегда в костюме, всегда чопорный и очкастый. Его многие любили – я не понимала. Во-первых, читать он не давал совсем. Сразу начинал орать и гнал в шею. То есть в коридор. Почти половину его уроков я просидела на подоконнике напротив класса. Он рекламировал какую-то свою методичку по неведомому предмету. Ее я тоже прочитала в коридоре. Сначала поняла предлоги, но обозлилась и перечитала. Кое-какие куски я тогда выучила наизусть, чтобы обдать врага его же оружием, если будет задавать вопросы. Не пригодилось. В конце четверти противный учитель на весь класс объявил, что поставит мне двойку, на что я поинтересовалась, а знает ли он, сколько полезного я прочитала, пока он гробил воображение моих одноклассников своими сухими и занудными уроками? Странный человек, он снова выгнал меня из класса. Наверное, он был молод и быстро давился читающими девочками.
Школа была прекрасной и чудовищной. Меня не били в туалетах, а унижали прямо в классе. Восхитительный педагог по биологии, умница и, кажется, заслуженная классная дама, подсев ко мне на переменке в конце 9 класса вкрадчиво и дружелюбно говорила: "Женя, ты же понимаешь, что в 10 класс тебя не возьмут, ты же глупенькая, может быть, тебе стоит пойти в музыкальное училище? Сходи узнай, какие там условия набора". Мое замутненное сознание (на тот момент я проглатывала жутчайшую и ржачную книгу мата "Иванов энд Рабиновчи или ай гоу ту Хайфа" выдало: "Идите-ка вы сами в муз. училище, а я в этой поганой школе еще поиграю на ваших нервах". Маму в школу, конечно, вызвали. Да ее регулярно звали, но она была только однажды. И это было не менее забавно, чем выражение лица училки, которую я откровенно послала на три буквы: в муз. училище, конечно.

Мама никогда не ходила на родительские собрания. ее девиз был: "Я и так про тебя все знаю, на кой мне мнение каких-то там теток?". Однако какие-то там тетки напрягались и всегда думали, что я матери вру и скрываю от нее даты, пароли и явки, столько обязательные для всех родителей. Посему я выдала училке номер домашнего телефона, рабочего мамы и даже бабушкин, на всякий случай, честно сказав, что мама не ходит и не хочет ходить на собрания, что она все знает и про даты, и про обязательно, но все равно не придет. Училка дозвонилась, и мама пошла разбираться, почему классная называет меня вруньей. Выслушав слова учителя, мать повторила ей все сказанное мною и попросила извиниться передо мной за недоверие и оскорбления. И вот тут классная сплоховала. Она замахала руками и омерзительным, поросяче-бабским визгом проорала, что никогда не станет извиняться перед ребенком. Мама уверенный и спокойный в конфликтах человек, она громко и твердо резюмировала: "В этом случае, я вижу, что вы не заслуживаете уважения. Всего хорошего!".

Однако придти маме в школу еще раз пришлось. Через год.
Школа радовала каждый день новыми приколами. Только в школе можно было получить замечание в дневник: «Пришла в школу без штанов». Куда там было двоечникам и хулиганам, втихомолку курившим в соседнем от школы дворе, до меня! Подумаешь, курят! Я вон в школу вовсе без штанов приходила! Каждую неделю, между прочим, дважды не брала с собой форму на физру. Учитель физкультуры по прозвищу Холера делал мне восхитительнейшие записи в дневнике. Я подавала их родителям на ужин вместо десерта.

Я век буду помнить нашего завуча – Колбу. Черт знает, как ее звали на самом деле. У нее были голубые добрые глаза, такой глубокий, внимательный взгляд и отдышка. Она была круглой, полной, вероятно, чем-то болела. Директриса была точно такой же, но выглядела более здоровой. Эта сладкая парочка обходила школу и, заходя в класс, каждая из них делала глубокий вдох, чтобы пролезть в расстояние одной открытой створки двери в класс. Я все хотела спросить: а почему нельзя открыть вторую створку, шире же будет?
Только в школе у нас был учитель истории – молодой парень, недавно пришедший из армии, которого неясно чем контузило и занесло в педагогику. Вместо истории, он включал нам телек и показывал «По семейным обстоятельствам» или «Покровские ворота». Кажется, пил пиво, или мне уже просто виделся он с пивком и семечками? Ему бы пошло… Он придумывал нам рассказы, мол, детки, бывал я в Москве во время путча, стоял на Красной площади, прыгал через танки и по Кремлю носился, спасая своих. Нет, точно, пиво было.

Школа – это бесконечное поле приколов. Это смешные и языкастые одноклассницы. Это бестолковые и прыщавые одноклассники. Это одинаковые по виду, по взгляду, по прическам, движениям учителя. Это пахучая столовка и холодные руки того учителя, который найдет тебя, наевшуюся приколов до тошноты и читающую, где-нибудь под лестницей и приведет в класс. Это смазливые первоклашки, вопрошающие у десятиклассницы: «Тетя, а как пройти в библиотеку?». Это сплетни, это звонкая пощечина и горящая после нее рука, это ломающиеся и падающие вечно лыжи, это макулатура и мозаика в подарок за самую тяжелую связку старых газет…
Но самое главное, школа – это друзья. Мне их школа подарила много – у меня сразу две лучших в мире подруги. Школа учит выживать, бороться, копить яд и все-таки любить. Прошло каких-то …дцать лет, и я люблю эту школу хотя бы за то, что у меня есть верные друзья.
‹ Предыдущий пост
как сбываются желания
*
 
*
0
04.09.2013 23:03:48
Шикарно написано!
Ответить Ссылка 0
1
05.09.2013 18:28:48
Да, правда обалденно написано! Да так, что я стала напрягать уставший мозг и вспоминать свою школу. Пока вспомнилось то, что не забываемо. :)) А именно то, что в 4 классе мы стали почти взрослыми и перешли в среднее звено из начальных классов и у нас появилось большое количество разных учителей, в том числе и математичка. Математичка эта приехала из Польши (хотя сама вроде русская) и нам вдалбливала в головы свои сочиненные теоремы, типа по новому методу какому-то. Так вот эти теоремы давались всем, кроме меня и еще 3-4 человек в нашем классе. Ну, что, теоремы и теоремы. Потом к нам перевели математичкину дочку в класс, как же, "А" класс самый сильный, ее только к нам. И как то раз дежурим мы в классе после уроков, моем, убираем, и доча математички с нами. Мы ее не просили, нам ее навязали, т.к. мы самые активные. Все подружки и я в том числе делом заняты: кто-то моет доску, кто-то подметает и т.д. А Оксаночка - мат. дочка стоит без дела. Я говорю: начни полы хоть мыть, где подметено. А она мне заявляет, что вообще ничего делать не будет. И тут мое чувство справедливости срочно потребовало выхода и я ей вмантачила грязной мокрой тряпкой в самодовольную физиономию. Надеюсь, все помнят школьные тряпки из мешковины, грязные, вонючие и какие-то склизкие? И вот с тех самых пор математичка стала на мне зло вымещать, валить на контрольных, экзаменах, и оставлять "на осень" напротяжении4 лет, до 7 класса. А потом я ушла в другую школу и училась по математике вполне сносно, на 3 и 4.
Ответить Ссылка 1