Может быть, наверное...

На консультацию пересдавать русский пришел один студент. Один, хотя три предыдущие пары я зазывала должников, аки глашатай на царские церемонии. Да и вообще приглашаю бесконечно вот уже второй месяц. Дважды в неделю неустанно объясняю: приходите, сдавайте, иначе хуже будет. Может, не так зову? Может, надо говорить не так угрожающе, а что-нибудь типа: «Приходите, уважаемые, зачеты лежат без дела, девать просто некуда, может, заберете? Мне-то не нужны, для вас брала, с прошлого семестра валяются». Как думаете, на такое клюнут? Надо попробовать…
Итак, пришел один и очень выразительно. Еле шагая, держась за спину, морщась от боли, постанывая и покряхтывая.
- Что такое? – спрашиваю.
- Болит, - корежится в разные стороны студент, пытаясь найти удобное вертикальное положение.
- Душа из-за долгов?
- Нет, спина из-за травмы.
- Черный это юмор, но все-таки: пока спину не повредили, так и не до русского было, все тренировались, а теперь вот и на меня время есть…
- Теперь есть, - вздыхает несчастный хвостист, поддерживая спину.
- Садитесь, что сдаете?
- Русский сдаю.
- Ну… понимание есть. За какой семестр?
- Все сдаю, - обреченно вздыхает студент, пытаясь усидеть на стуле.
- Кхе, - я достаю свои поминальники, выискиваю должника в черном списке. – Вы зачет по морфологии не сдали. Из глагола кое-что и служебные части речи у вас. Работу надо написать и устно потом на вопросы ответить.
- Хорошо, - послушно стонет хвостист.
- Вот вам задание, сидите тут и пишите. Как будете готовы – позовите.
- Хорошо, - смиренно вздыхая, повторяет должник.
Полчаса на кафедре слышны кряхтение, стоны, ерзанье стула по полу.
-Как у вас дела, готовы? – подхожу к хвостисту. – А чего же вы ничего не пишете?!
- У меня три ручки, и ни одна не пишет, понимаете?
Вид у студента такой, будто его уже казнили, но он каким-то чудом умеет еще разговаривать и легонько шевелиться, и этот факт пугает его больше смерти. Но в глазах у него ясно читается, что жить-то ему все-таки охота, хотя как теперь жить, он ни в какой степени не представляет. Вот у тараканов (прости, Господи!), которые когда-то в детстве моем водились у бабушки на кухне, вид был такой же, когда их чуток не добивали тапком. Бедные букашечки страдальчески возились на полу, но в то же время было видно, как помирать им не хочется.
- Что же вы такой скромный? У меня вон полный стол ручек, попросить же можно!
- Мне неудобно. Вы и так мне уже листочек дали.
- Вам сидеть тут с травмой неудобно. Может быть, подлечитесь, а потом и придете пересдавать?
- Нет, у меня потом соревнования важные. Потом я точно не приду.
- Хвала честности. Вот ручка. Страдайте.
Еще минут двадцать стены кафедры запоминают печальные болезненные вздохи.
- Готовы?
- Да. Написал.
Сажусь рядом читать.
- А можно, пока Вы читаете, я перевяжусь схожу? – грустно просит должник.
- Куда?!
- На перевязку.
- А где вас перевязывают?
- В туалете, я быстро. Только перевязку поправлю, - у студента глаза молящие и руки вытянуто просящие. Мне становится стыдно, вспоминается Библия.
- Господи, идите, конечно!
Студент, ковыляя, уходит. Я начинаю проверять работу и ворчу себе под нос: «Какого черта у студентов совесть просыпается, когда организм даже толком донести эту совесть до университета не в состоянии?! Что это за молодость дурная? Ни профессии, ни ответственности, одна ориентация». Смотрю в работу и в радостной надежде скрещиваю пальцы на левой руке.
- Да неужели ошибок нет? Коллеги, возликуйте со мною! Он правильно время глаголов определил и даже переносные значения наклонений написал! Мои ли глаза это видят?
Но тут мои глаза исправно натыкаются на отсутствие выполненных заданий по служебным частям речи. Кое-что сделано, но неправильно и не все. Возвращается травмированный молодец.
- Послушайте, у вас прекрасное начало работы, но неуместно открытый финал! – сначала радостно, а потом грустно говорю я.
- Что у меня неуместно открытое? – заволновался студент, ощупывая спину.
- Ааа.. , - я машу рукой и тычу в работу. – Вот тут все задания хорошо сделали, молодчина, а почему не охарактеризовали, например, подчеркнутое в работе «может быть»?
- Может быть… – студент поворачивается с гримасой боли на лице на стуле и, не глядя в работу, отвечает. - Ну, может быть, я, наверное, забыл. Я это, наверное, сейчас сделаю.
- Характеризуйте устно.
- Наверное… Наверное, это глагол. Наверное, какой-нибудь возможности действия.
- Что?! – я ничего не понимаю и хмурю лоб.
- Наверное, говорю, это глагол, - повторяет студент, глядя на меня, как на туповатую тетку.
- Какой глагол? Вы «может быть» характеризуете? – пытаюсь я разобраться в ситуации.
- Нет… наверное, - уже испуганно смотрит на меня хвостист.
- А что вы характеризуете?
- Наааавеееерное, - почти по слогам напряженно произносит студент.
- Что «наверное»?
- Я характеризую слово «наверное», - быстро ляпает студент и слегка прижимает плечи в ожидании моего ответа.
- А «может быть»?, - с глупым видом спрашиваю я.
- А может быть, - тоном фокусника продолжает студент, - может быть, его и не надо характеризовать? – и с надеждой глядит на меня, будто я сейчас подарю ему конфету и с миром отпущу домой.
- Господи! Смотрите в работу. Вот сюда! Вот, видите? Подчеркнуто и выделено жирным шрифтом: «может быть». Надо было охарактеризовать то, что подчеркнуто! Извольте!
- Аааа! Вот что надо было! – студент с облегчением вздыхает, улыбается, искренне радуясь разрешению сложного момента. – «Может быть» – это глагол-связка.
- Что это?!
- А может быть, и не глагол-связка, а просто глагол, ээээ… составной что ли.
- А еще вариант есть? – вытянув под столом ноги, начинаю глумиться я.
- А может быть? – спрашивает студент.
- Все может быть, - уверенно отвечаю я, борясь с желанием цыкнуть зубом.
- Тогда… тогда это не глагол вообще! Это что-то другое, – предполагает хвостист, неудачно поворачивается, и его лицо искажает гримаса боли. – Мммм, блин, простите, больно очень! – восклицает он, дергаясь на стуле, выбирая положение.
- Послушайте, может быть, вы придете в другое время?
- Нет, давайте «может быть» разбирать.
- Да что тут разбирать, вы сосредоточиться не в состоянии!
- Я, может быть, смогу.
- Нет, «может быть» вы точно не сможете, вы уже на «наверное» себя ярко показали, может быть, в другой раз?
- А когда?
- Во время консультации, как сможете, так и приходите.
- Значит, может быть, в следующий раз?
- Да.
- Только его или еще что-то?
- Кого его?
- Ну, это «может быть», которое подчеркнуто. Только его или еще что-то будете спрашивать?
- Матерь божья! Идите лечитесь! Вот вам работа, вот задание. Выполняйте, тренируйтесь! В следующий раз расскажете все! Объясните, как каждое задание делали! Внятно, четко, тыча пальцем в каждое слово, которое разбирали!
Студент ушел. Стало тихо. Я подумала немного о занимательности «может быть» и «наверное». Тут у меня заболела спина.
- Это еще что такое? Спина заболела…, - потянувшись на своем стуле, сказала я.
- Может быть, на погоду? – предположила коллега сквозь занятость от проверки диктантов.
- Не может быть, и это «может быть», я, может быть, вообще никогда больше произносить не буду. Достало!
- Наве-е-ерное, - протянула коллега, чрезвычайно занятая проверкой работ своих студентов.
Я покидала все свое барахло в сумку и побежала домой. Несомненно, точно, бесспорно, конечно, домой!
‹ Предыдущий пост
Случай в Управляющей компании Екатеринбурга
Следующий пост ›
Разговоры «за науку и жизнь»…